— Катя, расскажи немного о себе. Как ты пришла к керамике и сколько времени этим занимаешься?

Я вообще изначально дизайнер-архитектор. А керамика для меня стала хобби примерно четыре года назад.

Я пошла на курс к одной девушки, где два месяца занималась керамикой. И она как-то так сумела это преподнести, что будто бы нет никаких ограничений в том, что ты можешь делать, в техниках, в самовыражении. Без какого-то академизма. И мне это очень понравилось.

После этого я просто начала лепить дома. Постепенно все подоконники начали заполняться керамикой.

При этом я продолжала заниматься архитектурой и дизайном, но в какой-то момент начала показывать свои работы в социальных сетях. И увидела достаточно большой отклик от людей — даже желание купить какие-то мои работы.

И вот с этого момента я как-то осмелилась и начала уже более серьёзно это показывать и транслировать.

— А чем для тебя керамика отличается от работы в архитектуре и дизайне?

Когда ты делаешь дизайн-проект, это очень долгий во времени процесс — до реализации.

И не всегда он реализуется полностью. Потому что на этапе проектирования у клиента не всегда хватает собственного ресурса, чтобы завершить проект, довести его до деталей.

И от этого очень много внутреннего недовольства появляется.

А здесь это полностью зависимый от меня процесс, где я сделала проект от и до.

От идеи до результата.

И достаточно быстро.

На одну работу уходит в среднем три-четыре недели.

— То есть одна ваза — это три-четыре недели?

Да.

С учётом того, что они должны высохнуть, два раза обжечься, покрыться глазурью.

Это технологический процесс.

Но в среднем через три-четыре недели я получаю свою идею в материальном виде.

— Когда ты создаёшь новую работу, у тебя изначально есть идея или она появляется в процессе?

Я до сих пор, мне кажется, исследую свой способ этого творческого процесса.

Но он у меня скорее такой: рождается какой-то образ.

Он может быть не визуальный, а сначала какой-то эмоциональный.

Например, я гуляю, увидела какой-то листочек, птичку или какое-то дуновение ветра и зафиксировала это ощущение внутри себя.

И начинаю раскручивать внутри:

А как это ощущение можно передать в материале? В виде глины? Что это может быть?

И у меня рождаются такие примерные образы.

Я бы сказала, процентов тридцать от того, что выйдет в результате.

А следующим этапом я беру уже в руки глину и начинаю делать.

И это уже ещё достраивает картинку.

Получается целостный образ.

— То есть ты не работаешь по заранее подготовленному эскизу?

Нет. У меня очень абстрактные эскизы.

Я никогда не делаю так, как некоторые художники: когда всё подробно нарисовано, и потом задача — просто повторить.

У меня никогда не так.

Мне даже не хватает терпения долго прорабатывать что-то заранее. У меня всё происходит достаточно быстро.

Я вообще люблю быстро.

Мне нравится этот момент, когда ты берёшь материал и начинаешь взаимодействовать с ним.

— А что ты чувствуешь, когда создаёшь? Когда ты лепишь — это больше про расслабление, про медитацию или там происходят какие-то другие процессы?

Очень по-разному.

Мне кажется, сам процесс создания у меня делится как будто бы на разные состояния.

Иногда, например, когда мне нужно создать вообще новую форму и мне уже наскучило всё старое, я не хочу себя повторять — тогда я скорее иду в процесс исследования.

Я беру материал и начинаю что-то из него лепить, лепить и смотреть, куда он меня приведёт.

И часто он приводит к каким-то новым идеям, новым формам.

А иногда у меня есть работы, которые уже получили какой-то отклик. Они когда-то получились, и мне нужно либо повторить их, либо немного изменить, сохранив стилистику.

И тогда это вообще очень медитативный процесс.

Я здесь уже практически не думаю. Ты как будто входишь в поток.

У меня руки помнят эти формы. Они сами понимают направление — куда-то в сторону, вширь, ввысь что-то изменить. Но в целом я понимаю, что я делаю даже на уровне рук.

— А бывают моменты, когда работа идёт тяжело?

Да. И, наверное, как раз самые интересные моменты — это когда не получается.

Когда я себе задумала что-то невероятное и у меня очень высокие ожидания, бывает просто какой-то тяжёлый процесс.

Мне кажется, это даже какой-то терапевтический процесс.

Ты как будто пробираешься сквозь какие-то заросли.

Бывает, что у меня не получается, и мои руки прямо это чувствуют.

Они чувствуют моё настроение.

Если что-то внутри меня куда-то не туда пошло, то и форма начинает разваливаться, плыть. Меня это может раздражать, и она просто не получается, начинает рушиться.

— Ты замечала, что это связано именно с твоим внутренним состоянием?

Да. Причём сначала я думала, что только у меня так происходит.

Но я проводила что-то вроде мастер-классов для близких людей, просто была рядом, чтобы они попробовали этот процесс.

И у всех примерно одно и то же.

Мне кажется, люди часто думают, что лепка — это обязательно про расслабление и удовольствие. Но это вообще далеко не всегда так.

В процессе очень многое в человеке проявляется.

Как будто вылезают какие-то внутренние программы. То, как человек привык справляться с трудностями, как он реагирует, когда что-то не получается.

Просто в керамике ты видишь это очень быстро.

— То есть керамика становится такой иллюстрацией твоих жизненных сценариев?

Да, именно.

Только это происходит в очень короткий промежуток времени.

Особенно поначалу.

А потом ты начинаешь себя узнавать. Понимаешь, где тебе нужно сделать паузу, где нужно отложить работу, где наоборот — что-то нарисовать, найти какой-то смысл.

И получается, что через этот процесс я постоянно исследую себя.

— Когда смотришь на твои работы, кажется, что у них есть очень узнаваемый стиль. Даже если не знать автора, можно почувствовать, что это твоё. Как ты сама пришла к этим формам?

У меня нет ответа на этот вопрос.

Наверное, здесь точно есть внутренняя насмотренность.

Я не могу сказать, что я вообще никуда не смотрю и всё рождается только изнутри.

Любой стиль всё равно рождается из того, что ты видел, что тебя окружало, какие-то ощущения, впечатления.

Но я скорее изучаю свой стиль через других людей.

Вот когда ты сейчас даёшь мне обратную связь, я что-то узнаю про себя.

И получается, что через других людей я сама себя собираю.

А то, как я это делаю, — это очень интуитивный процесс.

Поэтому мне сложно это объяснить.

— А почему именно вазы? 

Так как я изначально дизайнер, для меня объект должен иметь какую-то функцию.

И ваза в каком-то смысле меня защищает от слишком безусловного художественного высказывания.

Потому что как минимум туда можно поставить цветы.

Даже если что-то не получилось идеально, она всё равно принесёт какую-то пользу.

Сейчас я как раз стараюсь от этого уходить и учусь делать арт-объекты — просто целостные вещи, которые существуют только благодаря своей идее, без обязательной функции.

Но моё дизайн-мышление всё равно во мне присутствует.

— Ты говоришь, что у тебя всё ещё остаётся мышление дизайнера. Как это проявляется в твоих работах?

Мне в целом интересно делать какие-то интерьерные вещи как одно из направлений.

Я всё-таки из интерьера, из архитектуры. Мне это важно и ценно, я вижу, как это работает.

Мне часто не хватает каких-то авторских вещей в интерьерах.

Я смотрю на пространства, и часто они бывают очень похожими друг на друга, немного безликими. Конечно, не все — есть очень интересные, живые интерьеры. Но мне хочется добавлять туда что-то, что несёт в себе историю.

Мне кажется, именно такие вещи делают пространство настоящим.

Когда у тебя есть объект, который создан не просто для того, чтобы заполнить место, а который имеет какую-то идею, энергию, ощущение человека, который его сделал.

Наверное, в этом я вижу ценность своих работ.

— Ты сейчас воспринимаешь себя больше как дизайнера или как художника? 

Мне кажется, я пока ещё сама в этом разбираюсь.

Я всё ещё воспринимаю себя дизайнером и не могу просто взять и сказать: «Я художник».

Мне даже страшно туда перепрыгнуть.

Поэтому я сейчас пошла учиться в арт-резиденцию именно для того, чтобы стать художником.

Я учусь тому, как делать художественные исследования, как создавать высказывания, как работать с объектом не только с точки зрения формы, но и смысла.

У меня сейчас трёхмесячное обучение, я нахожусь примерно в середине пути, и у меня раскрываются какие-то новые смыслы уже для самой себя.

— Что для тебя сейчас самое интересное в этом обучении?

Наверное, то, что я начинаю смотреть на свои работы не только как на предметы.

Мне интересно исследовать сам процесс, искать какие-то смыслы.

Катя стала первой участницей проекта «Новая глава».

Именно с этой истории начался путь проекта — разговоров с людьми о переменах, поиске себя и важных этапах жизни.

После интервью Катя поделилась своим ощущением от этого формата:

«Я вот сейчас сижу и понимаю, что эта часть с интервью очень мощная — по тому, как ты себя воспринимаешь, что ты чувствуешь, то есть порефлексировать. Это как будто такое многогранное самоисследование через образ внешний и образ внутренний».

Её слова стали для меня важным подтверждением того, что такие разговоры нужны. Что фотография может быть не только про изображение человека, но и про возможность увидеть себя с новой стороны.